Дело о заикающемся троцкисте - Страница 17


К оглавлению

17

Островский захлопнул стволы и вскинул ружье. Я присел.

— С-сейчас я с-сожгу этого Т-т-троцкого, а потом п-пришью тебя, Об-обнорский. Ты м-мудак.

— Мудак я, мудак, — согласился я совершенно искренне. — Давай поговорим спокойно.

— П-пошел на хуй! — ответил Федор и снова засадил в окно. На этот раз дробь перерубила раму…

Вот так мы и общались, пока не приехала милиция. Три дюжих мужика в бронежилетах и с автоматами приехали на УАЗе и стали кричать, чтобы Федька выбросил ружье в окно, а сам выходил на крыльцо… А Федька в ответ кричал, что пусть менты у него отсосут.

— Ты сам у меня отсосешь, гнида, — сказал старшина и швырнул в окно дымовую шашку. Секунд через двадцать дверь распахнулась и на крыльцо вышел Федор.

В руке он держал ружье с наполовину отпиленными стволами.

— Бросай ружье! — закричал сержант, направляя автомат на Федьку. Федька приставил стволы к левой стороне груди.

— Смотри, Поля, — сказал он и нажал большим пальцем на спуск.

— Федор! — закричала Полина.

Тело Федора швырнуло в дверной проем.

Сержант снял каску и вытер рукавом лицо.


***

— Репортеры, — сказал Повзло.

— Я знаю, — ответил я. — Без мобильной связи работа отдела может быть парализована.

— Тебе до фонаря?

— Нет.

— А мне кажется, Шеф, что тебе до фонаря, — сказал Коля. — Сидишь, уткнулся в бумажки какие-то…

— Это не бумажки. Это, Николай, письма Льва Троцкого.

— Ни хрена себе! Письма?

— Письма.

— Троцкого?

— Троцкого.

— Подлинники?

— Они.

— Так ведь это же бабки!

— Еще какие.

— Ай-ай-ай, — сказал Коля и письма сграбастал. — Раз, два, три… Ага, семь штук.? Сколько же они могут стоить?

— Не знаю, — ответил я. — Дорого…

— Так, так, так, — сказал Коля. — Это же другой коленкор… Это же просто я не знаю что такое. Это вам драй унд цванцих, фир унд зибцих, а не клад Косинской!

Я, блин, найду коллекционера из небедных евреев и…

— Стоп, Коля! — сказал я. У меня все еще стоял в ушах крик Полины… Я видел, как прыгает по ступенькам крыльца ружье, и блестит на прикладе полированная табличка с гравировкой… Я слышал, как матерится милиционер и как потрескивают поленья в камине, а поверх поленьев серой стопкой лежит то, что было дневником Троцкого.

— Стоп, Коля, — сказал я. — Никаких коллекционеров не будет.

— А что? — насторожился Коля.

— Видишь ли, Коля… я не знаю, сколько стоят эти письма. Наверное, немало. Но кроме рублевой цены, есть и еще некая другая цена…

— Что-то я, Андрей, тебя не понимаю, — перебил меня Коля.

— Я тоже себя не понимаю, — сказал я. — Но… за эти письма заплачено кровью как минимум двух человек. Грешно их продавать. Понимаешь?

— Андрюха! Нам деньги позарез нужны. Давай продадим хотя бы одно…

В кабинет заглянула Оксана и сказала:

— Андрей, к тебе Кондакова Елена Петровна.

И в кабинет вошла Елена Петровна. Я с Колей их познакомил и сказал:

— А сейчас, Елена Петровна, Николай хочет передать в дар вашему музею письма Троцкого… в количестве семи штук.

— Э-э, — сказал Повзло. — Конечно…

Мы тут как раз… как бы… обсуждали… в дар… вашему… музею.

Елена Петровна просто остолбенела, а Коля посмотрел на меня с ненавистью.

Потом Елена Петровна сказала, что это такое событие… такое событие… Мы просто не понимаем, какое это событие, и нужно телевидение и чтобы я торжественно передал эти письма и чтобы…

— Нет, — сказал я. — Хватит с меня клада Матильды Косинской. Пусть Николай Степанович торжественно передаст.

— Сам ты «передаст»! — злобно шепнул Повзло. Но все-таки повязал галстук и поехал с Кондаковой в музей. Туда же вызвали «энтэвэшников», и перед глазом камеры Коля торжественно вручил Елене Петровне письма Троцкого. И с кислым-кислым видом заявил, что вот… в дар… безвозмездно… совсем-совсем бесплатно… ну бескорыстно…

ДЕЛО ОБ ОБИЖЕННОЙ ДИРЕКТРИСЕ

Рассказывает Нонна Железняк

"Железняк Нонна Евгеньевна, выпускница журфака Ленинградского университета. Женщина энергичная, способная как на отчаянные, так и на глупые поступки.

Причем глупость своих выходок никогда не признает. Общительна, амбициозна. Активно берется за расследование порученных и не порученных дел. Первые — расследует кропотливо, но не слишком охотно, последние обычно с блеском доводит до конца. Мать троих детей и супруга сотрудника «Золотой Пули»

Михаила Модестова. Стремится оказать помощь всем, кто (как ей кажется) в ней нуждается".

Из служебной характеристики

…Кап…

— Модестов, опять ты неплотно кран в ванной закрутил?

— Я вообще в ванной не был, — супруг действительно появился со стороны кухни.

…Кап…

— Ну я же слышу — что-то капает! В ванной, это точно.

— Я тоже слышу, — согласно закивал Модестов. — Но я тут ни при чем. Руки я мыл на кухне,

в ванную даже не заглядывал.

Кап— кап-кап…

— Ну так и в чем дело? Пойди да посмотри, что там капает!

Капало в ванной. Причем с потолка.

Причем довольно интенсивно. Так интенсивно, что это уже смахивало на весенний дождичек. Банально, но факт — нас снова залили нерадивые соседи! Второй раз за последний месяц.

В общем-то, грех жаловаться — со времени отъезда тетки Геноверы это было первое ЧП в нашей квартире. Жизнь постепенно вошла в наезженную колею. Новые и старые дети благополучно отбыли к тете Лене в Выборг — отдыхать. Разрушения, вызванные наличием тети, потихоньку устранялись. Сломанная полка водворилась на место и падать со стены вроде бы больше не собиралась. Полтергейст, хозяйничавший на кухне, убрался восвояси.

17